Ruconomics

Знаменитый «поведенческий» (behavioural) экономист Дэн Ариэли в своей лекции на конференции TED рассказывает о том, что толкает людей на обход правил и не только.

Update: Для просмотра видео, надо зайти на рукономикс, в рсс его почему-то не видно. На всякий случай вот ссылка на сам сайт.

В стандартном подходе (а-ля Гарри Бэккер) экономисты считают, что решение жульничать как и остальные принимается взвешиванием прибыли и издержек. Иногда так оно и происходит. Но видимо не всегда.

Originally published at Ruconomics. Please leave any comments there.

В Грузии, оказывается, тоже есть проблемы с низкой рождаемостью. Но если российские власти пытаются решать ее денежными премиями матерям и странной пропагандой, то южные соседи (правда не совсем власти, но все же) придумали более интересный и скорей всего дешевый способ.

Блог Marginal Revolution сообщает, что рождаемость сильно выросла после того, как грузинский патриарх Илия II пообещал лично крестить каждого третьего (и больше) ребенка в семье. По данным из СМИ рождаемость поднялась на 30%. Мне конечно кажется странным такой большой эффект, но сама идея безусловно заслуживает похвалы. Во-первых, затраты минимальные. Во-вторых, схема работает через положительный стимул (в отличие от любителей запрещать презервативы и аборты). В-третьих, патриарху есть чем заняться.

Правда из новостей не очень ясно, будет ли Илия лично крестить детей или просто станет номинальным крестным отцом, не встречаясь с ребенком. Надеюсь, что первое. В любом случае, помогает сравнительно небольшое население Грузии.

Originally published at Ruconomics. Please leave any comments there.

Прочитал в журнале Вадима Новикова поучительную историю:

Профессор экономики в Техасском Техническом Университете рассказывал, что раньше никогда не заваливал студентов по одному, но однажды завалил целую группу. Группа настояла, что социализм «работает» и что никто при этом не будет бедным и никто — богатым. Великое выравнивание! Профессор сказал, что хорошо, поставим в этом классе эксперимент на предмет социализма. Все оценки будут усредняться и каждый получит одинаковую оценку, таким образом, никто не провалится и никто не получит «отлично».

После первой контрольной оценки были усреднены и все получили «хорошо». Студенты, учившиеся упорно, были расстроены, а студенты, кто учился мало — счастливы. Но ко времени второй контрольной студенты, кто учился мало, занимались ещё меньше, а те, кто учились упорно, решили, что тоже хотят халявы, поэтому занимались немного… Вторая контрольная в среднем дала «удовлетворительно». Никто не радовался.
Когда же прошла третья контрольная, в среднем вышло «неуд».

Результат так и не улучшился, ведь ссоры, упрёки, ругань приводили к враждебным отношениям и никто не собирался учиться за других. Все завалились, хотя не ожидали этого, и профессор объяснил им, что социализм в конечном счете падёт, потому что чем тяжелее преуспеть, тем больше награда, но когда правительство все награды отбирает, никто не будет стараться преуспеть.

История скорей всего нереальная (по крайней мере не удается найти источник), но она хорошо демонстрирует проблемы заложенные в любую уравнительную систему. Это касается не только полноценного социализма, но и просто любой системы с прогрессивными налогами и социальными выплатами. Это не значит, что система всегда рушится, но в определенной степени такой эффект всегда существует и мешает экономики развиваться.

Originally published at Ruconomics. Please leave any comments there.

Одно из наиболее очевидных направлений, по которым экономике удается давать действительно полезные советы, это так называемый дизайн рынков. Правильно организовать аукцион, благотворительную компанию или какую-нибудь еще необычную рыночную систему вовсе не так просто. Например, при продаже лицензий на 3g-диапазон одни страны умудрились заработать гигантские суммы, а другие остались ни с чем. А теперь экономисты взялись за еще более важную задачу: рынок органов. Сегодня в большинстве стран торговать органами нелегально, поэтому многие люди умирают без пересадки. Из-за этого же существует большой черный рынок, провоцирующий иногда на убийство вполне здоровых людей ради их органов.

Запрет на торговлю означает, что за деньги купить почку нельзя. Почка отличается от некоторых других органов тем, что у человека их две, а значит одной можно поделиться, если очень надо. Чаще всего это делается за счет родственников, потому что добровольные соглашения (без денег) все же разрешены. Но иногда органы жены не подходят мужу или наоборот. Тогда можно найти другую пару, где тоже муж не подходит жене и пересадить почку жены А мужу Б, а почку жены Б мужу А. Но и этот вариант очень сложен, потому что операции необходимо производить одновременно, а то, если одна из пар откажется после того, как получит почку, то вторая больше не сможет участвовать в таком обмене. Запретить отказываться от операции по закону нельзя. Но провести две операции (а на самом деле 4) одновременно еще возможно. А если вы не можете найти подходящую пару? Тогда по идее можно удлинить цепочку до трех, четырех и так далее пар. Все выигрывают, но провести сразу 3 пары операций в одном госпитале уже сложно, а 10 вообще невозможно.

Экономисты помогли разработать эффективную систему построения цепочек обмена почками. Оказвается, если цепочку начинать с человека без определенных интересов на чужую почку, то все становится намного проще. Если мы нашли альтруиста, то можно пересадить его почку мужу А, одновременно забрав почку у жены А. Это две операции. Потому отдельно можно пересадить почку жены А мужу Б, забрав почку у его жены и так далее. Цикл на каждом этапе включает в себя только две одновременные операции. И главное, его можно прервать на любом этапе без катострофических последствий. На каждой ступеньке пара получает почку, а значит уже не так важно, как поступит пара на следующем этапе. По идее даже двух операций не надо проводить одновременно: если сначала взять почку у жены, а потом пересадить уже имеющуюся почку мужу, то ничего страшного не будет. То есть достаточно найти одного альтруиста (им может быть и умерший донор) и цепочка может удлиняться хоть до бесконечности.

На практике группе экономистов и хирургов из Бостона удалось создать цепочку из 10 пар. Без «дизайна» ничего похожего сделать на сегодня нельзя. Естественно помощь экономистов не ограчилась достаточно простой идеей начать с альтруиста. Нужно было еще и создать оптимальную цепочку из конкретных людей по заданным характеристикам. Польза очевидна.

Подробнее можно почитать в блоге одного из соавторов этого механизма, гарвардского экономиста Алвина Рота. Здесь можно найти еще одно популярное объяснение. А для самых любопытных уже вышла статья в New England Journal of Medicine, где все описывается научно.

Originally published at Ruconomics. Please leave any comments there.

Томас Шелинг получил нобелевскую премию по экономике в 2005 году за «теорию игр», но при этом большинство из его работ не похожи ни на что в этой области. Основным языком в теории игр еще со времен ее создания Джоном Фон Нейманом была математика. Чем дальше, тем сложнее она становилась. А у Шеллинга все модели интуитивные и обычно очень наглядные. И это не мешает ему быть одним из главных авторитетов по самым разным проблемам из раздела применения теории игр к переговорам, в том числе когда-то он работал на американский Белый Дом. Одна из его теорий касается расовой сегрегации. То есть Шеллинг с помощью теории игр попытался объяснить почему даже в относительно толерантной стране люди все равно группируются по расовому признаку в городах. Традиционно считалось, что во всем виноваты предрассудки людей. В принципе так оно и есть. Если бв люди вообще не различали друг друга по цвету кожи (или национальности), то объяснить существование Гарлема было бы трудно. Но в реальности люди все же не так идеальны. Шеллинг на очень простом примере показал, что для существования значительной сегрегации вовсе не нужны сильные предрассудки. Достаточно, чтобы люди хотели жить в районе, где их цвет кожи не сильно доминируется чужим. Очень быстро оказывается, что единственный вариант, где все люди могут жить в таком месте состоит из раздельных кварталов. А пишу я этот пост, чтобы показать видео Тима Харфорда, где он очень наглядно объясняет эту идею примерно за минуту:

Думаю, с моими комментариями это можно понять, даже не зная английского. Хотя среди наших читателей это вряд ли представляет большую проблему.

Ссылки по теме:

• Статья в Википедии про Шеллинга.
• Отличная книга Тима Харфорда «Логика жизни» (пока только на английском), где подробно обсуждается эта и другие теории Шеллинга.
• Книга Шеллинга «Стратегия конфликта» на русском, в магазине Ozon.

Originally published at Ruconomics. Please leave any comments there.

Давайте поговорим о ценах. Пару дней назад я прочитал в блоге известного дизайнера Артемия Лебедева о том, что в России цены не падают. Лебедев часто бывает за границей и знает, что это ненормально. О том же говорят многие из моих друзей. Если, например, в Великобритании цены очень гибко отреагировали на кризис, то по России этого не видно. Это заметно по ценам на самые разные продукты: еду, книги, бензин, газ. Достаточно сравнить сайт Amazon c российским аналогом Ozon. На одном сплошные скидки, на другом — ничего особенного. British Gas опускает цены на газ, Газпром — даже и не думает. И это притом, что многие цены в России и так выше. Мне это кажется немного парадоксальным, ведь Россия тоже очень сильно страдает от кризиса, да и вообще население в среднем беднее. Давайте попробуем разобраться. Я предложу несколько возможных причин, а вы в комментариях скажите, какая вам кажется более актуальной. Сражу скажу, что объяснения из разряда «все просто дураки» или «в России экономика не работает» у нас блоге не принимаются, давайте искать реальную причину.

1. Отсутствие конкуренции. По разным причинам на большинстве российских рынков не наблюдается того нормального уровня конкуренции. Это связано в первую очередь с огромными издержками регулирования, коррупции и тд. Но некоторую роль играют и объективные причины. Все-таки наш рынок еще сравнительно молод, и было бы странно ждать сотни компаний в каждой отрасли. Без конкуренции у компаний отсутствует стимул снижать цену. То есть им конечно приходится что-то делать из-за спроса, но сильно волноваться не обязательно. Уходить все равно не к кому. Это было одной из причин огромной инфляции до кризиса, а теперь это мешает экономике перестроиться за счет снижения цен.

2. Низкая эластичность. Этим термином в экономике называют ситуацию, когда покупатели не сильно реагируют на смену цены. Например, спрос на сигареты и алкоголь обычно очень стабилен, даже если цены растут. А вот на товары вроде йогуртов спрос должен быть очень эластичным. Естественно производителю выгодно снижать цены, только если он знает, что это приведет к значительному росту спроса (или если оставит цены, то спрос сильно упадет). Возможно, по какой-то причине российские покупатели меньше реагируют на смену цен. Я это точно могу сказать про некоторых знакомых, но такие наблюдения нельзя экстраполировать на всю страну. Замечали ли вы что-нибудь подобное?

3. Другая причина. Возможно, владельцы просто не умеют грамотно снижать цены. Обычно просто так снизить цену достаточно сложно, поэтому чаще это делают через скидки. Скидки требуют некоторого вложения времени и таланта, чтобы от низ была польза. Может быть, это как-то связано с налогами. А может, обыватели просто не замечают падения реальных цен из-за инфляции.

Поделитесь своим опытом. Замечали ли вы эту не-гибкость цен? Какие у этого причины? Если вы работаете в бизнесе, то почему не снижаете свои цены? Или снижаете?

Originally published at Ruconomics. Please leave any comments there.

Лента.Ру сообщает, что ректор МГУ Виктор Садовничий считает, что нужно ввести потолок цен на высшее образование. Я так понимаю, что при этом он выдвигает два аргумента: слишком высокие цены у нас и потенциальная конкуренция из зарубежа. Со вторым аргументом все просто. Не нужно вводить никаких искусственных ограничений. Если люди будут предпочитать обучение во Франции, то спрос на обучение в России упадет, а вместе с ним упадут и цены. Ни для кого не секрет, что рост цен на образование в последние годы объяснялся в основном спросом, потому что качество его не меняется. По крайней мере не так сильно.

А вот с первым аргументом трудно не согласиться. Стоимость образования в России действительно зашкаливает. Происходит это из-за странной системы, когда часть мест оплачивается из бюджета (причем в независимости от доходов семей студентов), а часть продается рыночным образом. В итоге получается, что сильный крен в сторону умных (тех, кто хорошо сдает экзамены и поступает на бюджет), и в сторону богатых (при прочих равных у них больше шансов оказаться в университете). Поскольку речь идет о государственных ВУЗах, то разумно спросить, а хотим ли мы как налогоплательщики такого крена? По идее, хотелось бы, чтобы доступ к образованию не особенно зависел от доходов. Иначе общество может слишком сильно расслоиться, что приведет к нежелательным последствиям. Но при этом, вряд ли кто-то будет протестовать против дискриминации в сфере высшего образования по умственным способностям, усидчивости другим подобным характеристикам.

Потолок цен делает образование более доступным для бедных, но создает другие проблемы. Во-первых, как всегда появится дефицит. Но на рынке образования он всегда есть и даже в какой-то мере необходим, так что этой проблемы можно и не заметить. Но главное, у ВУЗов пропадет стимул конкурировать друг с другом за самых богатых студентов. Конечно в России эта конкуренция не всегда принимает здоровые формы (когда ВУЗы конкурируют не качеством образования, а евроремонтами), но она необходима для хоть какого-то прогресса.

Конечно российскому образованию нужна глобальная реформа, но если мы хотим изменить только систему оплаты, то я на месте Садовничего предложил бы создать систему образовательных кредитов с государственным участием. Это помогло бы бедным получить доступ к образованию, но сохранило бы конкуренцию. Еще можно сделать плату за все места зависимой от доходов, а не только от результатов экзаменов. Это конечно не идеальный вариант, но по крайней мере он не сделает системе еще хуже.

Originally published at Ruconomics. Please leave any comments there.

В предыдущем посте я очень негативно оценил последнее повышение правительством пошлин на иномарки. А вот Евгений Ясин на Эхе Москвы наоборот пошлины защищает:

Я не хочу быть апологетом г-на Путина, я думаю, что предложение о том, чтобы ввозить русские автомобили задёшево на Дальний Восток, оно не отдаёт большими, долгими размышлениями, потому, что я уверен, что подавляющее большинство российских потребителей, однажды сев на иномарку, уже не вернутся за руль «Жигулей». Но если ещё есть надежда, то с моей точки зрения эта мера оправдана, я имею в виду повышение пошлин, только в том случае, если имеется в виду, что это заставит или побудит иностранные фирмы сохранить своё присутствие в России и участвовать в конкуренции на внутреннем рынке.

То есть пошлины нужны, чтобы защитить не российский автопром во главе с ВАЗом, а иностранные заводы в России. Эта цель конечно кажется более понятной. Иностранные заводы безусловно более эффективны. Но все не так уж просто. Во-первых, пошлины в любом случае будут защищать все компании, в независимости от их эффективности. То есть деньги покупателей (которые будут платить дороже за машины или покупать машины похуже) расходуются плохо. Разумнее было бы просто выдать субсидию только эффективным заводам. Очевидно, что по итогам кризиса спрос на машины должен упасть, спасти всех не удастся. Так что, лучше уж честно выбрать, кого мы будем спасать. Но проблемы с пошлинами на этом не заканчиваются.

Откуда в России вообще взялись иностранные заводы? Есть две возможные причины, я думаю, что сыграли роль обе. С одной стороны, это типичный аутсорсинг — относительно дешевая рабочая сила и географическое положение могут делать сборку автомобилей в России выгодной. С другой — как говорит тот же Ясин, до этого некоторые пошлины специально были снижены, чтобы сделать сборку машин в России (а не полноценный импорт) выгодным. Если важнее был первый фактор, то повышать пошлины и не нужно. Что было эффективнее до кризиса, должно остаться эффективнее и после, особенно с падением рубля. А если второй? Тогда все еще проще. И странно, что Ясин об этом забывает. Искусственное создание иностранных заводов в России не было бесплатным.

Экономисты находят очень мало (если вообще) причин для протекционизма, и создание завода с иностранным владением точно не входит в этот список. Некоторые приведут пример Китая. Но там заводы строились всегда с расчетом на экспорт, а не на внутренний рынок. Китайскому правительству в те времена не надо было заботиться о своем производстве, потому что его просто не было. Поэтому и импортные пошлины там до недавнего времени не были сколько-нибудь важным вопросом. За сложную систему пошлин, которая обеспечила производство автомобилей в России платят те же самые потребители. И не только они. Реакция из Владивостока очень хорошо показывает, что на импорте машин может быть занято еще больше людей чем на производстве.

В итоге получается одно из двух. Или мы спасаем заводы, у которых и так все будет ничего (относительно). Или мы в очередной раз помогаем горстке работников заводов в ущерб потребителям, импортерам и так далее (в том числе, можно пофантазировать, что отток российских денег из автопроизводящих держав сократит спрос на российскую нефть). Думаю, что иностранные заводы не собираются увольнять столько людей, чтобы эти меры стали сколько-нибудь справедливыми. Мне кажется, что политикам просто нравится иметь свое производство. Пускай оно не будет сколько-нибудь выгодным стране в целом, но зато можно будет приехать на завод. А вот понять, что импорт Тайот тоже выгоден стране, им не удается.

Даже если в политике пошлин и есть какой-то смысл (например, по политическим соображениям она — меньшее из зол), ее нельзя принимать без обязательного условия по реформированию российского автопрома. ВАЗ сегодня не имеет права оставаться таким же неэффективным как сейчас и при этом получать деньги покупателей и импортеров.

Я думаю, это не последний пост на эту тему. Следите за анонсами.

Originally published at Ruconomics. Please leave any comments there.

В прошлом посте я писал про то, что регулирование часто появляется вовсе не из хороших побуждений “исправить рынок”, а для защиты чьих-то интересов. Обычно за счет потребителей. Этот феномен первым объяснил Манкур Олсон. По его теории, изложенной в книге Logic of Collective Action, в политическом процессе часто побеждают не самые удачные решения, потому что тем, кто от них выигрывает они важнее, чем тем, кто проигрывает. Например, пошлины на рис жизненно необходимо для его производителей внутри страны, но повышают цены на сахар для населения. Каждый потребитель теряет копейки и не станет отстаивать свои интересы через демократические институты. Производителю наоборот пошлины очень нужны, и он будет спонсировать партии и продвигать законы. Пример с сахаром не случаен, именно сахарные короли очень активно спонсируют американских политиков, чтобы сохранить квоты.

Иногда все это принимает совсем маразматичные формы. Блог TechCrunch рассказывает историю канадского стартапа PickUpPal, созданного для упрощения общения между людьми, добирающимися на работу на машине. Для экономии денег они могут находить попутчиков, которые будут платить часть стоимости бензина. Казалось бы отличная идея, не только для потребителей, но и для окружаещей среды и пробок на дорогах. Но не тут-то было. Автобусные компании испугались конкуренции, подали в суд и выиграли дело, потому что по закону (регулирование) можно быть попутчиком только на работу и назад, только с одним водителем и платить можно только понедельно. Видимо, закон был принят для пресечения незаконных такси-бизнесов, но использован был для совсем других целей. В итоге страдают все, кроме автобусных компаний.

Кстати, еще один урок из этой истории состоит в том, что даже вроде бы разумное регулирование очень быстро устаревает с прогрессом, и в какой-то момент начинает создавать трудности, а порой и опасности.

Originally published at Ruconomics. Please leave any comments there.

Честно говоря, я был приятно удивлен уровнем ответов в комментариях. Читатели быстро разобрались в ситуации с рынком в лагере военнопленных и предложили даже две теории, объясняющих парадокс. Напомню вопрос: в лагере, где все заключенные получали одинаковые посылки из Красного Креста, один священник путем исключительно добровольного обмена значительно увеличил свою долю товаров (то есть уменьшил количество товаров в руках всех остальных). Как это возможно?

В комментариях к посту есть очень детальные описания возможной цепочки обменов даже с цифрами, так что станет понятно любому. Я бы хотел только еще раз отметить основную логику. Само по себе количество товаров не имеет значения, потому что важно только то, насколько мы их ценим. Залежи золота совершенно бесполезны на необитаемом острове, банка тушенки не прибавляет нисколько счастья вегетарианцу (среди заключенных были сикхи), а сигареты не нужны курильщику. То есть каждый заключенный присваивает каждому товару свою цену, но на свободном рынке, как мы знаем из основ экономики, на каждый товар устанавливается общая цена. В случае заключенных, как пишет Рэдфорд, это случилось, но не сразу. В начале люди с большим недоверием относились к торговле, поэтому часто нельзя было найти идеального покупателя. Тут-то в игру и входил наш священник. Он предоставлял рынку своего рода информационные услуги. Путем покупки и продажи он связывал людей с разными предпочтениями, попутно зарабатывая. Некоторым его заработок покажется аморальным, ведь он покупал за дешево, а продавал за дорого без издержек. На самом деле, издержки были. В первую очередь, священник вынужден был достаточно сильно рисковать, потому что ему нужно было угадывать чужие предпочтения. Во-вторых, он должен был обходить разных людей и совершать сделки с каждым, что не только занимало время, но и могло быть невозможным для других участников рынка (например, из-за языковых барьеров). Постепенно, благодаря священнику участники рынка выявили равновесную цену.

Второй вариант заключался в ростовщичестве. Например, священник мог набрать товаров с обещанием вернуть со следующей посылки, или наоборот пройтись по лагерю незадолго до следующей посылки, что бы воспользоваться высокими ценами на свой товар. Эта версия в принципе ничем особенно не отличается от предыдущей. В обоих случаях священник получил прибыль за оказание полезной услуги остальным пленным, но судя по комментариям Рэдфорда речь шла не о ростовщичестве, а об ошибках в цене.

В посте я просил применить эту логику к финансовому кризису. Я предложу свой вариант, который был в подкасте EconTalk (см. пост с конкурсом по ссылке в начале поста): на волне ослабленной денежной политики после 9/11, политики правительства США по расширению класса владельцев недвижимости (через Freddie Mac и Fannie Mae) и стремительной финансовой нововведениями на рынках появились новые кредитные продукты, так называемые CDO (о них я немного уже писал). С одной стороны, всем нравилась сама идея разделения рисков, но с другой - существующая математика не дает возможности качественно оценивать эти продукты. В итоге финансисты как и пленные в лагере совершают громадные ошибки в оценке, что в итоге приводит к потере денег.

Вряд ли кто-то из вас пошел бы покупать товар, не имея никакого представления о том, сколько примерно он должен стоить. Но именно этим занялись почти все ведущие банки и фонды. И это притом, что в отличие от заключенных у них был выбор.

Еще раз хочу поздравить комментаторов в особенности юзера Tsch, который оказался первым. Nikita, vashtar, yury.bedny, Антон Яроцкий, Борис Туровский тоже молодцы, но мне больше всех понравился именно ответ Tsch. Подписывайтесь на его блог. Отдельно стоит упомянуть нашего постоянного комментатора kray_zemli и его цитату из книги “Республика Шкид”, но как я уже сказал его вариант хоть и возможен в теории вряд ли относился к нашему священнику.

Кстати, второй конкурс с интересными вопросами и реальными призами все еще продолжается. Пока мне прислали только 4 вопроса, так что ваши шансы на победу очень высоки.

Originally published at Ruconomics. Please leave any comments there.

Предлагаю вам решить очередную экономическую головоломку. Сначала небольшое вступление:

В 1945-м году английский экономист Роберт Рэдфорд (не путать с американским актером) написал в журнале Economica ставшую в последствии очень знаменитой статью под названием “Экономическая организация лагеря военнопленных“. Автор рассказывал о своей жизни в лагере и экономических отношениях между заключенными. Самая известная часть статьи, часто цитируемая в учебниках по финансам, рассказывает о том, как сигареты становятся универсальным средством обмена, то есть де-факто деньгами. Но мы пока поговорим о другом аспекте.

В лагере заключенные жили на абсолютно одинаковом режиме, который не предполагал никакого производства. То есть экономика была закрытой и фиксированной. От немцев заключенные получали очень мало, поэтому основными товарами для обмена выступали продукты из посылок от Красного Креста. Даже этого обычно не очень хватало, но регулярно каждый заключенный получал абсолютно идентичный пакет с сигаретами, мясом, морковью и некоторыми другими вещами. Сначала обмен ограничивался прямым бартером, но постепенно стали появляться и более сложные сделки. Тем не менее рынок еще только зарождался. Автор слышал историю о священнике, который начал с пятью сигаретами и банкой сыра, а закончил с целой новой посылкой в дополнение и своим стартовым капиталом.

А теперь собственно вопрос: Могло ли такое случиться, и если да, то каким образом?

Сразу поясню условия. Мы конечно не знаем точно, что происходило в лагере, но давайте предположим, что наш герой никого не прибегал к обману, насилию или воровству. Кроме того, торговал он только сигаретами и сыром (например, нельзя предполагать, что он выполнял какие-либо услуги за еду). То есть единственный способ обогащения это добровольный обмен, от которого должны выигрывать обе стороны. Количество продуктов в лагере будем считать фиксированным, что значит что в итоге торговли на долю всех остальных заключенных пришлось меньше товаров.

Эта история демонстрирует один из фундаментальных парадоксов экономического образа мышления: как простая торговля делает людей более богатыми (ведь каждая сделка улучшала жизнь обоих участников), даже если количество товаров становится неравным.

Если первый вопрос кажется вам слишком простым, то попробуйте объяснить, как эта история связана с текущим финансовым кризисом.

Лучший ответ обязательно опубликуем отдельным постом.

Идея подсказана последним выпуском отличного экономического подкаста EconTalk, где есть много подсказок, так что послушайте его, но после того, как попробуете ответить на вопрос.

Originally published at Ruconomics. Please leave any comments there.

После выхода книжки Freakonomics экономисты по всему миру бросились искать интересные данные, что бы на что-нибудь их протестировать. К сожалению, статистики существует не так уж много (кто бы мог подумать), поэтому чем дальше тем в более странные места смотрят экономисты в поисках данных. Не остался без внимания даже журнал Плейбой.

Блог Marginal Revolution рассказывает об абсолютно серьезном исследовании двух американских ученых построенном на основе архива журнала по фотографиям победительнец конкурса Playmate of the year с 1960 года. В нем читатели журнала голосуют за обычных девушек, естественно по внешним данным. Ученые находят значимую зависимость между экономической средой и внешними чертами победительниц. В тяжелые времена чаще побеждают женщины “старше, тяжелее и выше, с более широкой талией, меньшими глазами, большим отношением талии к бедрам и меньшим соотношением бюста к к талии. При этом предпочитаются женщины с меньшим BMI (отношение веса к квадрату роста).

Получается, если верить статистике, что предпочтения к внешнему виду партнеров меняются в зависимости от среды, что в принципе не выглядит странным с точки зрения эволюции. Можно разве что поздравить женщин с вышеперечисленными характеристиками, потому что им стоит ожидать больше внимания от мужского пола.

Мне правда почему-то кажется, что ученым просто нужен был предлог поработать с этим замечательным архивом. Впрочем в MR доступен файл с данными, который каждый может проверить самостоятельно.

Originally published at Ruconomics. Please leave any comments there.

В газете New York Times случайно попалась очень интересная статья об уже обсуждавшейся у нас проблеме эффективной оплаты труда в общественном секторе. Тогда мы говорили об учителях, а в газете пишут о врачах. Автор рассказывает о недавно введеной в США системе стимулов для врачей (pay for performance). По идее ее создателей, оценивая врачей по нескольким объективным критериям и оплачивая их труд в соответствии с этой оценкой должно улучшить качество медицины. В данном случае речь шла о терапевтах, которые должны были прописывать правильные лекарства при определенных симптомах, вовремя принимать решения и так далее.

К сожалению, этот план хорош только на первый взгляд. Дело тут даже не в том, что на самом деле каждый индивидуальный врач всегда знает, что лучше для каждого пациента. Это как раз далеко не всегда так. Проблема в том, что как только появляются формальные критерии, люди находят способ их обходить. Например, врачам платили больше, если они прописывали определенные антибиотики пациентам с пневмонией в течение шести часов после попадания в больницу. Поскольку за это время диагноз иногда не ставится (или доктор просто не хочет рисковать), то антибиотики начали прописывать даже тем, кому они не нужны. А для некоторых больных лишние лекарства могут быть вовсе не безобидны. Итогом плохого стимула может стать пара лишних недель в больнице, а может быть и смерть пациента.

В данном случае самое печальное, что вроде бы умная идея для спасения людей их же и убивает, потому что авторы не продумали все детали. Как правило такое случается на любой работе где вводится формальные критерий оплаты труда, но при этом сама профессия не поддается оценке лишь по одной шкале. Было бы очень интересно примеры похожих ситуаций из вашего опыта (или наоборот, когда объективная оценка работает).

На правах рекламы: Банкирша.ком - все о банках, кредитах, ипотеке

Originally published at Ruconomics. Please leave any comments there.

Пока вы размышляете над задачкой про платные каналы, вот, наконец, мой ответ на мой же вопрос о фитнес-клубах. Напомню: особенность маркетинга московских фитнес-клубов состоит в том, что они, как правило, нигде не пишут цен. Это, без сомнения, приводит к дополнительным издержкам - ведь на бесконечные расспросы о расценках должен кто-то отвечать, и этому кому-то надо платить зарплату. Так почему бы не объявить цену публично?

Думаю, всё дело в том, что разные клиенты готовы платить за доступ в фитнес-клуб разные деньги. Это зависит не только от платёжеспособности посетителей, но и от того, чем именно и как часто они планируют заниматься, и насколько каждая конкретная услуга важна именно для них. Как совершенно верно отметил один из комментаторов, “открытые цены привлекли бы людей, которых такие цены устраивают, и заведомо оттолкнули бы людей, для которых они слишком высоки.” Установив “среднюю” цену, клуб недополучал бы прибыль от фанатично преданного пилатесу богача и не получил бы вовсе ни гроша от бедной студентки, с трудом уделяющей час в неделю на кикбоксинг.

Поэтому заведение нанимает и обучает специальных людей, которые в ответ на вопрос о цене принимаются расспрашивать потенциального клиента о размерах его рабочего кабинета и здоровье двоюродной тётушки. Опытный продавец уже через несколько минут такого общения составляет себе представление о клиенте, “прощупывает” его и предлагает соответствующий тариф. В результате, записавшись в клуб и случайно встретив там знакомого, новоявленный спортсмен с удивлением узнаёт, что совершенно тот же набор услуг достался тому вдвое дешевле. В советском фольклоре этот приём назывался “от каждого по способностям” (Марксу бы не понравилась такая интерпретация его знаменитой формулы); в экономике он называется ценовой дискриминацией и обсуждался на Ruconomics уже много раз.

Originally published at Ruconomics. Please leave any comments there.

Блог “Рукономикс” в этом сентябре в полном составе выходит на первую в жизни полноценную работу. Как правило, выход на работу предполагает помещение в мусорную корзину всех полученных в университете знаний, особенно если они - теоретико-экономического характера, но бывают и исключения. Я мог бы написать, что я надеюсь, что это мой случай, но это не правда - я знаю. Похоже, что работа станет богатым источником жизненных экономических проблем и их возможных решений, о чем я постараюсь сообщать. А пока - легкая, но забавная разминка на выходные.

Аня, Боря и Виолетта любят смотреть телевизор. В их воображаемом мире есть 2 канала: “Футбольный” и “Жизнь животных”. Аня любит и то и другое, но существенно больше - футбол, с Борей все почти в точности наоборот, а Виолетта обожает футбол, но при этом не готова дать и ломанного гроша за наблюдения за жирафами и лягушками. Допустим, дело обстоит так:

Аня готова заплатить за футбол 110 рублей (в месяц, например), а за “животных” - 40.

Боря - 50 и 100 соответственно.

Виолетта, в свою очередь, готова отдать 140 за футбольный канал, и ноль - за другой. 

Вы - директор компании-поставщика телевизионных услуг, ваша задача, естественно, вытянуть из героев нашей истории как можно больше денег. Предположим, как любят говорить в нашем деле, что предельные издержки у вас нулевые: чтобы допустить кого-либо к просмотру канала, никаких вложений с вашей стороны не требуется. Вам никто не указ - можно просить любую цену за любой канал, а можно и не ограничиваться установлением цен на отдельные каналы. Ограничения минимальны: если вы попросите больше, чем человек готов отдать - он не отдаст. Ну и конечно, никакой дискриминации - цена одинакова для всех. Какова максимальная сумма, которую вы можете получить с Ани и Бори вместе взятых? А со всех троих?

Это не серьезное испытание, но и не задача-шутка. Наверняка почти все с ней справятся, а правильный ответ на нее даст нам возможность кое-что обсудить.

Originally published at Ruconomics. Please leave any comments there.

От редакции: Это первый пост одного из наших постоянных читателей и комментаторов, пишущего под ником Sredni Vashtar. Надеемся, он воодушевит вас прислать нам своей текст на экономическую тематику или хотя бы предложить интересную вам тему для разговора. Наш адрес mail @ ruconomics.com.

Мы привыкли к скидкам на крупные покупки. Крупной компании мобильная связь достаётся по более выгодному тарифу, чем фирме с десятью сотрудниками; двухлитровый пакет сока дешевле двух литровых; «купи пять пива - шестая бесплатно!». Чтобы продать больше, компании готовы продавать дешевле. Это неудивительно: сплошь и рядом лучше немного уступить «прирученному» клиенту, чем гоняться за новым.

Тем интереснее результаты исследования (PDF), проведённого Стефано Деллавинья и Ульрике Мальмендье на примере трёх фитнес-клубов на северо-востоке США. Калифорнийские профессора с удивлением обнаружили, что среднестатистическому клиенту годовой контракт обходился гораздо дороже, чем если бы он платил отдельно за каждое посещение. Заплатив за клубные карты от 70 до 85 долларов в месяц, любители здорового образа жизни появлялись в тренажёрном зале отсилы пять раз в месяц (в среднем, конечно). При этом тариф на разовое посещение составлял в этих клубах всего $12. В среднем за всё время членства каждый клиент переплачивал клубам в общей сложности по семьсот баксов! Зачем?

Проанализировав целую кучу статистики, экономисты пришли к выводу: дело вовсе не в том, что бостонцы не умеют считать. Просто, записываясь в клуб, люди переоценивали свои спортивные наклонности. Их можно понять: они собирались начать новую жизнь. «Дорогая, я принял решение: с завтрашнего дня не меньше двух раз в неделю занимаюсь спортом!» В этом случае клубные карты действительно окупились бы, и решение записаться в клуб на постоянной основе можно было бы считать совершенно рациональным. Вот только физкультурный энтузиазм большинства горе-спортсменов, как выясняется, недолговечен, а прекратить членство в клубе - дело непростое, как показывает пример Чендлера и Росса из сериала «Друзья».

Стоит отметить, что такое поведение клиентов приносит немалую прибыль самим фитнес-клубам, и их управляющие, по-видимому, прекрасно об этом осведомлены. Именно поэтому во многих московских клубах вообще не существует «одноразовых» расценок: они не позволяют играть на благих намерениях клиента и потому невыгодны клубу.

А теперь - внимание: задачка из реальной жизни для постоянных читателей Ruconomics. Ещё одна особенность маркетинга московских фитнес-клубов состоит в том, что они, как правило, нигде не пишут цен. На сайтах, в буклетах и на рекламных афишах можно найти самую неожиданную информацию, от марки тренажёров до отчества владельца, но цена там не указана - её нужно узнавать в клубе или по телефону. Это, без сомнения, приводит к дополнительным издержкам - ведь по телефону должен кто-то отвечать, и этому кому-то надо платить зарплату. Так в чём же причина такой скрытности?

Originally published at Ruconomics. Please leave any comments there.

Разбирая присланные на наш волшебный почтовый ящик вопросы, нашел вот такой:

Здравствуйте,

меня очень интересеут следующие вопросы:

1. Каких успехов добилась экспериментальная экономика на данный момент?

2.Развивается ли сейчас это направление?

3. И за что именно дали нобелевскую премию Вернону Смиту  и Канеману,

4 . А также почему учебник по экспериментальной экономике(The Handbook of Experimental Economics, ) пишет именно  Альвин Рот, а не Верно Смит?

Сначала небольшое предисловие: Одной из отличительных черт экономики как науки часто называют невозможность проводить эксперименты. В макроэкономике это почти всегда так, и поэтому проверять гипотезы можно только очень косвенными методами через статистику. Но в некоторых областях нашей науки, как оказалось, можно использовать и банальные эксперименты. К сожалению, и тут ситуация намного сложнее чем в какой-нибудь физике. Основная проблема в выявлении экономических закономерностей в том, что как правило люди подвержены сразу десятку разных стимулов и выявить конкретные первопричины оказывается очень сложно. Более того, далеко не факт, что выявленные в эксперименте эффекты можно экстраполировать на повседневную жизнь. Тем не менее на одном месте экспериментальная экономика не стоит.

Теперь начнем по порядку.

1. С успехами дела обстоят сложно. С одной стороны, ученые смогли провести удачные “опыты”, демонстрирующие работоспособность многих экономических законов. Тот же Вернон Смит еще в 50х-60х годах показал, что на урощенном рынке действительно очень быстро появляется та самая мистическая рыночная цена, к которой приходят большинство сделок. Сегодня его эксперименты часто используют в виде игр на начальных курсах по экономике, что бы наглядно показать студентам, как работает рынок.

С другой стороны, множество ученых использовали эксперименты ровно в обратном направлении, показывая несостоятельность некоторых предпосылок экономики. Среди них были и Дэниэль Канеман с Аммосом Тверски и более молодые ученые вроде Джона Листа. Лист кстати провел один очень интересный эксперимент, где показал, что нерациональность в экспериментальной обстановке вовсе не значит то же самое в реальном мире. Интересных статей в экспериментальной области сейчас уже очень много, и рассказывать о каждой не хватит места, так что рекомендую прочитать новую книгу Тима Харфорда Logc of Life, где многие из них очень удачно описаны.

Успехов вроде бы много, но реальную ценность экспериментов, как мне кажется, оценить пока сложно. К сожалению, ученые часто пренебрегают действительно серьезными проблемами, что бы провести красивый эксперимент. Но возможно из этого направления выйдет что-то очень полезное, например, ученые используют эксперименты, что бы выявить лучшие из способов помощи развивающимся странам.

2. Сейчас экспериментальная экономика можно сказать на пике. О ней пишут кучи популярных книжек (тот же Харфорд, Фрикономика и тд), статьи из этой области постоянно освещаются в газетах и блогах, ученые вроде того же Листа пользуются даже слишком большой популярностью. Мне это не совсем нравится, потому что за красотой эксперимента экономисты начинают забывать о действительно важных проблемах, где на практике ничего не докажешь и на страницы NY Times не попадешь.

3. Вернон Смит провел серию достаточно примитивных экспериментов, еще в молодости, которые показали, во-первых, силу самого экспериментального метода в экономике, а, во-вторых, работоспособность некоторых экономических предпосылок. Премию ему дали вероятно за то, что он был первым.

Даниэль Канеман получил премию не столько за сами эксперименты, сколько за вылившуюся из них теорию ограниченной рациональности. Мы много раз использовали примеры из его статей для наших постов и статей в БГ. В частности Канеман с Тверски показали, что человек не воспринимает одинаково одну и ту же суму в плюс и в минус, что принятие решения очень сильно подвержено самому формату вопроса и так далее. За все это ему и дали премию.

4. Серия Хэндбуков не является в прямом смысле слова учебником. Это как правило собрание статей о разных аспектах предмета от ведущих специалистов в области. Естественно редактировать такое дело не просто, и этим должен заниматься молодой человек вроде того же Рота. Смиту, я думаю, уже возраст не позволяет. Кстати, у него есть свой собственный учебник, который называется Experimental Economics, правда сейчас он уже немного устарел, а в феврале у него вышла еще одна книжка, в том числе и об экспериментах.

Я попробую написать в ближайшее время пару постов о конкретных экспериментах, пока же рекомендую почитать книгу Харфорда (пока нет на русском) и послушать подкаст с Верноном Смитом, где он в том числе рассказывает о своей карьере.

Апдейт: Александр Куряев сообщает, что книжка Вернона Смита (представляющая собой сборник его статей) недавно вышла по-русски в издательстве ИРИСЭН.

Originally published at Ruconomics. Please leave any comments there.

Как это не парадоксально, у чистой экономики на самом деле не так много приложений в обычной жизни. Если вы не Центробанк или какой-нибудь банкир, то скорей всего проживете и без знания экономики вообще. Тем интереснее разбираться в одном из немногих действительно полезных приложений нашей науки. Например, выбор оптимальной оплаты труда. На эту тему экономисты написали не один десяток очень интересных статей, но полностью феномен объяснить так и не удается, потому что в каждой ситуации правильная форма зарплаты зависит от слишком многих факторов. Но некоторая общая теория все же существует.

Обычно у работодателя есть два варианта (в каждом из которых есть множество подвариантов): платить фиксированную ставку или попробовать привязать доход к производительности работника. Второй вариант кажется более “экономическим”, но он не всегда такой. Проблема в том, что реальные усилия работника оценить обычно невозможно, а его низкая производительность может быть не только его виной. Например, рост цен на бензин должен понизить количество проданных автомобилей, невзирая на таланты конкретных дилеров. На многих работах (например, ученые) даже проверить производительность не представляется возможным. Соотвественно у стимулированой оплаты труда есть и минусы. Как минимум она подвергает работника необоснованому риску, но больше того часто она приносит очень нежелательные результаты.

Недавно в России был проведен эксперимент, который предлагается развернуть на всю страну, по оплате труда учителей в соответствии с успехами школьников. С одной стороны начинание кажется правильным, ведь надо же как-то стимулировать преподавателей, но оказывается, что в этой системе заложен прокол. Успехи учеников как правило можно подсчитать только по оценкам или по результатам на экзамене. В первом случае учителя (конечно не все, но многие) будут просто повышать оценки, во втором - “учить на экзамен”. Даже в предыдущей системе учителя очень часто завышали оценки, количества медалистов и так далее, а если от этого напрямую будет зависеть их зарплата, то такого поведения станет еще больше. Это не совсем то, чего мы хотим от школы. Думаю, любой согласиться, что оценки все-таки не самое главное, а тренировка только под экзамен в некоторой степени убивает кругозор, не позволяет учителю сделать курс более творческим.

Кроме того, успехи учеников зависит в большей степени от самих учеников чем от учителей. Несправедливо (и неэффективно) наказывать учителя в плохом районе за то, чего он изменить не может. Гораздо интереснее мне кажется предложение гарвардского экономиста Роланда Фрайера по выдаванию денег ученикам за хорошие отметки, хотя и в нем есть проблемы.

Итого: стимулировать оплату работы учителей обычно не самая лучшая идея. Нежелательные сторонние эффекты скорей всего перевесят положительный эффект от стимулов.

Подробней о стимулах в оплате труда можно прочитать в очень хорошей (но сложной) обзорной статьей Кэнис Прендергаст. О проблемах конкретно в общественном секторе (в частности в образовании) писал Авинаш Диксит. Попроще об этом можно прочитать в книге Фрикономика и в книгах Тима Харфорда.

Originally published at Ruconomics. Please leave any comments there.

К сожалению, у меня так и не находится времени вернуться к блоггингу в нормальном режиме. Даже прочитать все ваши комментарии к предыдущим постам пока не получается, но ответ к предложенной задаче я вам все же дам. А победителей определим потом. Напомню, что в задаче не обязательно есть какой-то один правильный ответ. Я всего лишь предложу один из подходов. Не скрою, что придумал его не я; он позаимствован у Ричарда МакКензи из Университета Калифорнии, автора книги с говорящим названием “Почему попкорн так дорог в кинотеатрах“. Подкаст с ним, где он подробно объясняет свою логику можно прослушать здесь. Ниже я постараюсь пересказать ее своими словами.

Собственно главным для хорошего решения было заметить, что все три вопроса связаны между собой. Это легко увидеть, если понять, что кинотеатры продают не несколько разных продуктов, а один - “поход в кино”. Этот продукт может включать в себя только фильм, а может быть улучшен с помощью попкорна, колы, ВИП-кресел и так далее. Каждому посетителю кинотеатр помогает подобрать индивидуальный набор. Сам кинотеатр таким образом может поднять себе выручку. Вместо того что бы поднимать цену на билеты для всех, достаточно поднять цену на попкорн, и люди с лишними деньгами сами их вам отдадут. Ключевой термин в этой истории - ценовая дискриминация. Кроме обычной дискриминации (через скидки студентам и тп) кинотеатры занимаются и такой. Наши постоянные читатели помнят, что похожими делами часто увлекаются, например, кофейни.

В случае кинотеатров ситуация даже интересней. Оказывается, что выручка от билетов для многих из них не является серьезным источником прибыли, потому что часть из нее (иногда около 70%) нужно отдавать дистрибьютерам и кинокомпаниям. Повышать цены на билеты в такой ситуации невыгодно, несмотря даже на монопольное положение. Зато понизив цены на билеты, можно заманить в кино большей людей и дальше заработать на попкорне. Отсюда следуют ответы на второй и третий вопросы.

Кинотеатр с одним залом с этой точки зрения очень невыгодное предприятие, потому что его главный агрегат (лоток с попкорном) большую часть времени простаивает впустую). В мультиплексе же фильмы как правило идут в разное время, что создает постоянный поток клиентов для бара.

Что касается блокбастеров, то повышать цены на входные билеты, как я уже написал, бессмысленно (большая часть денег достается не вам), зато они обеспечивают больше зрителей и заодно большей покупателей попкорна.

Естественно это не единственные возможные ответы, но мне они кажутся интересными, так что надеюсь и вы не будете разочарованы. К следующему посту я постараюсь прочитать ваши комментарии и выбрать лучшие. Заодно устроим и разбор ошибок.

Originally published at Ruconomics. Please leave any comments there.

Если вы уже начали удивляться, почему ваш любимый блог так давно не обновлялся, спешу вас утешить. Мы никуда не пропали, все наоборот отлично, но из-за сессии, связанных с ней празднеств и других перемен в личной жизни, времени на написание постов совершенно не находилось. К тому же и вам наверняка было полезно немного отдохнуть даже от такого приятного занятия как чтение Рукономикса.

В знак возвращения к нормальной жизни, предлагаю вам снова небольшой интерактив. Все как обычно: мы вместе пытаемся разгадать загадки повседневной реальности с экономической точки зрения. В этот раз вопроса даже три, хоть и связанных (это уже подсказка):

1. Почему попкорн (и не только) стоит так дорого в кинотеатрах?
2. Почему последнее время мы видим все больше многозальных мультиплексов и все меньше обычных кинотеатров с одним залом? За счет чего именно многозальность оказывается такой выгодной?
3. Почему цены на билеты на очень популярные блокбастеры и рядовые фильмы в одном и том же кинотеатре как правило не отличаются? (в некоторых кинотеатрах это не так, но давайте о них пока забудем).

Для постоянных читателей эти вопросы должны быть довольно простыми.

Как обычно, предупреждаю, что здесь не обязательно есть какой-то один правильный вариант, поэтому советую предлагать как можно больше версий. Единственное ограничение: ваше объяснение не обязательно должно быть стопроцентно реальным, но обязательно должно быть экономически логичным, то есть должно исходить из рационального выбора соответствующих предпринимателей и покупателей.

Итоге подведем в понедельник или во вторник в зависимости от количества догадок. Ссылки и наводки друзьям всячески приветствуются. Лучшие ответы мы постараемся чем-нибудь наградить.

Originally published at Ruconomics. Please leave any comments there.